За мной снова наблюдают олени. Они – прислужники угленожки. Совершенно точно. Хочется все рассказать Эмброузу, чтобы он мне помог. Но я знаю, что рассказ получится дурной. И вот еще что знаю: она подслушивает. Хочу убежать, но не могу покинуть Эмброуза.
Лучше вообще не ложиться спать. Кошмары такие жуткие, что приходят ко мне даже наяву. Сколько их было за эту ночь, точно не скажу, но много. Я каждый раз просыпался. Кошмары все разные, но кончаются одинаково. Меня пытаются убить. Обычно сама угленожка. Иногда она подсылает других. Но такого, как сегодня ночью, еще не бывало. Стою я на асфальте, куда она не заходит, чтобы не сжечь себе ноги выше щиколоток. А она прикинулась моей матерью и стала зазывать на травку. Я не поддавался, и тогда эта шипящая тетка подослала Эмброуза, чтобы он пырнул меня ножом. Это было совсем как взаправду, и я, проснувшись, схватил бейсбольную перчатку, рождественский подарок Эмброуза, чтобы вспомнить, как брат меня любит. Всю ночь я прижимал к себе эту перчатку, а утром позвал Эмброуза покидать мяч. И он согласился! Мы играли целых пять минут! Потом он сказал, что ему сейчас не до меня – надо готовиться к экзаменам, но у нас впереди все лето. Как здорово! Важно знать, что впереди тебя ждет что-то хорошее.
Эмброуз закрыл дневник. Он собирался читать дальше, но из-за катаракты больше не мог разобрать ни слова. Прикрыл глаза, чтобы прошли сухость и жжение. И в темноте стал прислушиваться к звукам окружающего мира. На ветру скрипели ветви. В комнате напротив покашливала женщина. Тихонько жужжала батарея отопления. А в остальном пансионат «Тенистые сосны» был погружен в мрачную тишину. Здесь – как в окопе, подумал Эмброуз. Тишина не означает спокойствия. В лучшем случае это лишь затишье перед бурей.
Эмброуз открыл глаза и посмотрел на старую бейсбольную перчатку Дэвида, лежавшую на тумбочке у кровати. Ему вдруг стало жутко находиться в комнате одному. Едва разогнув колени, истерзанные артритом, он вышел в коридор с дневником в руке.
Доковыляв до гостиной, Эмброуз занял привычное место у камина. Уселся в глубокое мягкое кресло и обвел взглядом знакомые лица. Мистер Уилкокс и мистер Расселл играют в шахматы. Миссис Хаггерти вяжет чулочек для сладостей – подарок внучке на первое Рождество. Компания старых дев смотрит пошлое реалити-шоу.
Эмброуз вытащил лупу и открыл дневник. Жжение в глазах не проходило, но нужно было прочитать еще хотя бы страницу. Близоруко щурясь, Эмброуз сосредоточился на расшифровке замысловатого почерка.
20 мая
Не понимаю, сплю я сейчас или нет. Голова раскалывается. Родители думают, что на завтрак я ем хлопья, но на самом деле я залил молоком аспирин – разница совсем незаметна. Но даже это не помогает. Мне все время плохо. И очень стыдно. Вчера нахлынула такая тоска, что хотелось умереть. Залез в домик на дереве, из него вышел на середину поляны и стал ждать, когда стемнеет. Я знал, что ночью меня сможет увидеть эта угленогая и убьет раз и навсегда. Но перед самым заходом солнца из укрытия появился какой-то человек и меня спас. Когда угленожка приготовилась со мной разделаться, он оттолкнул меня к домику на дереве. И она начала рвать на куски его самого.
